Цензура

Листая ленту цифрового контента, натыкаюсь на очередной парадокс современного информационного пространства. Популярные стриминговые платформы выкатили новый сезон реалити-шоу «Мама в 16» со строгой плашкой «18+».

Вдумайтесь в этот глубокий социальный сюрреализм: рожать в шестнадцать лет реальном мире закон не запрещает, но смотреть проект об этих же самых девчонках их ровесникам… категорически нельзя.

Честно говоря, когда видишь такие метаморфозы в архитектуре медиарегулирования, в голове крутится только одно: «О времена! О нравы!»

С такими темпами регуляции мы уверенно движемся к тому, что на экранах телевизоров и в онлайн-кинотеатрах беременных женщин начнут «блюрить» — замазывать пикселями так же плотно, как сигаретный дым, бутылки с алкоголем и нецензурную брань. А то не дай бог несовершеннолетние зрители увидят округлившийся живот и догадаются, как устроен этот мир. Скоро, наверное, и аистов на детских картинках придется маркировать значком для взрослых — мало ли что.

И ведь обязательно найдутся диванные критики, которые скажут: «Всё правильно, на экранах один треш и маргинализация, детям такое видеть вредно!» Но такие люди путают причину со следствием, полностью упуская из виду масштаб маразма.

Речь здесь идет не о чистоте морали и не о том, «хорошее» это шоу или «плохое». Речь о том, что архитекторы запретов окончательно переселились в параллельную цифровую симуляцию. Они чувствуют себя сказочными Гулливерами, которые смотрят на нас, обычных обывателей, сверху вниз, как на неразумных лилипутов. И эти Гулливеры искренне уверены: если закрыть реальную проблему картонной плашкой «18+» или замазать пикселями на экране, то в жизни она тут же испарится.

Но реальный мир — это не стерильная песочница, огороженная файрволом. Подростки в 16 лет сталкиваются с трудностями, взрослеют и рожают детей на улицах и во дворах, а не внутри телевизора. Прятать голову в песок и блюрить естественные вещи — это не защита общества, это чиновничья имитация бурной деятельности.

Мы оказались в странной исторической точке. С одной стороны, все системы работают на поднятие демографии. С другой стороны, сами факты жизни наглухо закрываются цензурными барьерами, словно это что-то постыдное или криминальное.

Защитит ли этот пиксельный занавес неокрепшие умы? Очень сомневаюсь. Жизнь всегда найдет лазейку сквозь любые цифровые фильтры. Но этот прецедент оставляет очень важный вопрос открытым.

Где проходит грань между реальной заботой о людях и чиновничьим маразмом, который превращает законы в гротеск?

Вопрос, который пока остается без ответа в этом цифровом театре абсурда.

O tempora! O mores!